Психоанализ культуры

Размышление о романе Эндрю Соломона «Демон полуденный. Анатомия депрессии»

Книги
Автор показывает многообразие проявлений депрессии в истории человечества в разных социальных контекстах, стоит на позиции психофармакологии, которая считает, что предмет ее исследований- не его конкретные переживания и реакции человека, а взаимоотношения между антидепрессантами и серотонином. Все эти исследования не продвигают к пониманию что такое депрессия, в чем ее причины. В начале романа автор считает лучшим решением выбрать нейробиологический подход к депрессии.Однако в конце «Демона Полуденного» появляется размышления о страдании души и ее связи с депрессией.
Книга представляет собой второй роман Э.Соломона, принесший ему мировую известность-11 национальных книжных наград, она была переведена более чем на 20 языков мира, вошла в шорт лист номинантов на Пулитцеровскую премию, эта книга- бестселлер во многих странах мира. Автор поставил перед собой грандиозную цель- понять что же такое депрессия в конце ХХ- начале ХХI века и это его понимание отражает тенденции и представления нашего времени.
Это «предельно личная» книга Э. Соломона, документальный роман, в котором автор делится личным опытом переживания на тот момент 7- летней депрессии . В начале романа он пишет, что возвращался неоднократно в самые ранние детские переживания, пытаясь обнаружить причины своего состояния, но, как будто ничего не вызывало беспокойства : « У меня было довольно счастливое детство с обоими родителями, которые одаривали меня любовью, и с младшим братом, которого они тоже любили и с которым мы вполне ладили. У нас вполне хватало средств на комфортабельную жизнь.... у меня было много друзей, учился я всегда хорошо. Но мои воспоминания очень разрозненные».
Когда в переживаниях человека звучат слова «У меня было счастливое детство, но воспоминания очень разрозненные», это должно насторожить психолога, скорее всего за этими словами есть что-то, что можно исследовать, это описание себя звучит как затишье перед последующими переживаниями. Первые периоды неустойчивого настроения Эндрю Соломон заметил в подростковом возрасте, но через примерно месяц все прошло. Потом он поступает в колледж, где он « занимался и развлекался изо всех сил, познал целый круг новых эмоций и новые горизонты интеллекта».
Когда же депрессивное состояние Эндрю усугубляется, не замечать этого уже не удается, автор пытается внимательно изучить его корни, понять, откуда оно взялась. В этот период Э. Соломон заново интересуется своим детством, узнает, что родился ягодицами вперед, что у него была небольшая дислексия( расстройство чтения, связанное с нарушением понимания текста) которая была быстро замечена мамой и исправлена. Мама упоминала, что малышом Эндрю падал без конца и только после долгих уговоров соглашался хотя бы попытаться встать на ноги. С психоаналитической точки зрения такая неустойчивость и нежелание подниматься самостоятельно предлагает размышлять о недостатке мотивации справляться с жизнью и общую нехватку жизненных сил.
Психоаналитик автора выдвинула предположение, что в раннем детстве он подвергся сексуальным домогательствам, но Эндрю не стал исследовать эти переживания и выбрал путь забыть, сославшись на отсутствие каких- либо свидетельств: «если что- то и было, это было достаточно нежное, потому что за мной тщательно следили и любой синяк или разрыв были бы немедленно замечены».
Многие детские переживания, как и переживания в подростковом возрасте, когда его внезапно охватил беспричинный страх, Эндрю объяснял себе тем, что такое случается с детьми. Этот дискурс скорее говорит о нежелании размышлять, об отсутствии интереса к своей психической жизни. Когда Эндрю было 25, у матери обнаружили рак яичника и его «безупречный мир начал рушиться. Не заболей она, я бы прожил бы жизнь с депрессивной тенденцией, но без явного срыва».
После смерти матери Эндрю начал психоанализ. С аналитика он взял слово, что та будет продолжать анализ, что бы не случилось. Очевидно, что отношения с матерью были непростыми, психоанализом Эндрю пытался заместить мать, аналитик « была очаровательная и мудрая женщина, напоминавшая мне мать». Анализ продолжился три года, после чего аналитик ушла на пенсию. Эта новость обрушила мир Эндрю: « я чувствовал себя бесконечно смертельно одиноким, и покинутым, и обманутым, и преданным.» Казалось, психоанализ, также как мать, его покинул и предал. На этом размышления о своей душе и своих переживаниях практически закончились, а место души во внутреннем мире Эндрю занял мозг. «Иногда мне хочется увидеть свой мозг.
Я представляю его серым, влажным, хитроумно устроенным. Я воображаю как он лежит там у меня в голове, и чувствую, что есть я, живущий жизнь и есть эта странная вещь, помещенная в мою голову, которая иногда работает, а иногда- нет. Это очень странно. Вот я. Вот мой мозг. Вот боль, которая живет в нем.» Именно тогда Эндрю Соломоном был сделан выбор в пользу психофармакологии.
Этот роман автор словами «Моему отцу, подарившему мне жизнь дважды» посвящает своему отцу. Отмечу, что его отец был связан с фармакологией, а «второе рождение» - рождение Эндрю в фармакологическом смысле: «мне тяжело писать, не склоняясь в сторону фармацевтических компаний, поскольку мой отец работал в этой отрасли.» Выбор в пользу отца сделан, и он сообщает своему уходящему аналитику о желании перейти к медикаментозному лечению. «Жаль»-отвечает психоаналитик и звонит психофармакологу. Психофармаколог говорит, мол случай классический, «скоро будешь в порядке» и назначает препараты.
В главе «Лечение» подробно и беспристрастно описываются способы и результаты подбора препаратов, этот подбор Эндрю разочаровал отсутствием предсказуемости результата и непредсказуемостью побочных эффектов. «Все возможности психофармакологии- выбрать препарат с наименьшим набором побочных эффектов. Аннотации сообщат тебе, что один препарат чаще дает некоторые побочные эффекты, чем другой, но моя клиническая практика показывает, что в рамках каждого класса общий уровень побочных эффектов от одного препарата к другому меняется мало, а вот разница в реакции отдельных людей может быть очень выраженной».
«Нынешняя популярность препаратов обратного захвата серотонина объясняется не большей их действенностью, а меньшим набором побочных эффектов и безопасностью»- так говорит один из ученых из Eli Lilly. Прием одних препаратов требует поддержки другими препаратами, побочный эффект от других препаратов снимаются третьими- и все это напоминает какой- то бесконечно закручивающийся вихрь из препаратов, а в случае неудачи фармы в дело вступает электросудорожная терапия.
В книге приведена не только личная глубоко переживаемая история автора, но и множество историй других людей с депрессией. «Главный предмет моей книги- мучительная борьба мужчин и женщин, и я старался добиться их искренности.» Вызывает уважение большая смелость и честность автора, его открытость в описании переживаний и, возможно, именно эта открытость привлекает читателя и становится поддержкой тем, кто длительное время страдает от побочных эффектов или сложностей с подбором препаратов, или тех, кто переживает неудачи в лечении депрессии как индивидуальную трагедию.
Автору удается охватить своим исследованием депрессии множество социальных тем- демография, зависимости, история, самоубийство, бедность, политика, эволюция и тд.
Глава «Демография» начинается с фразы: « Нет двух людей с одинаковой депрессией, депрессии как снежинки всегда уникальны». Исследования говорят, что депрессии мужчин и женщин, детей и пожилых людей отличаются друг от друга, депрессия афроамериканцев отличается от доминиканцев, гомосексуалов от гетеросексуалов, не похожи друг на друга депрессия в Сенегале и Гренландии.
Глава «История» приглашает в увлекательное путешествие в другие эпохи , напоминая о том, как по-разному воспринималась депрессия в разные времена. То это признак божественной немилости, то- гениальности, то грех, то избыток черной желчи,то нехватка серотонина.
До мнению автора депрессия зависит от представлений, господствующих в обществе, и даже от политики. В отдельной главе «Политика» Политики решают кого лечить и кого нет и являются законодателями моды на лечение.
В главе «Альтернативы» размещено множество других способов помощи-молитвы и медитации, физические упражнения, массаж, диета. К этим видам помощи автор относится скептически «поскольку депрессия - циклическая болезнь, которая вступает в фазу ремиссии безо всякого лечения, то можно приписать улучшение любым настойчивым действиям- бесполезным и полезным.»
Я под большим впечатлением от того, какой богатый материал предоставленный автором в форме многообразия форм депрессии, особенностей депрессий, индивидуальный опыт автора, многочисленные способы как справляться с депрессией, которые ему страдающие от проявлений депрессии присылали из многих городов и стран - это дает большое поле для размышлений о природе и причине депрессии, способах с ней взаимодействовать.
Этот богатый опыт не добавляет читателю понимания что такое депрессия, в чем ее причины, автор использует предположение, что это биохимическое состояние, «поведение индивида в зависимости от взаимоотношений антидепрессанта и серотонина». Теория нарушение обмена серотонина как причина депрессии до сих пор не нашла своего научного подтверждения, но препараты для регулирования обмена серотонина продолжают создаваться: «мы немного продвинулись в понимании депрессии, но в лечении ее ушли очень далеко».
Психотерапию автор признает как действующий метод справляться с депрессией совместно с приемом антидепрессантов. Психиатры и неврологи России, вслед за американскими коллегами, рекомендуют именно Когнитивно- поведенческую терапию( КПТ) как «самую научно обоснованную», однако исследования с участием более чем 52 тысячи испытуемых не обнаружили преимуществ одного вида психотерапии перед другими ее видами. (результаты опубликованы в Word Psychiatry, 2023 г). В психотерапии важным является доверие и способность выстроить хорошие отношения со специалистом, в какой бы модальности он не практиковал.
Какие настроения в социуме существуют в отношении психоанализа и психоаналитической психотерапии как способа справляться с депрессией в начале ХХI века?
Считается, что это слишком длительный по времени процесс, он может занимать годы, а прием антидепрессантов помогает немедленно после принятой таблетки. Позволю с этим не согласится. Да, есть счастливчики, которым удается быстро подобрать препараты, но у этих счастливчиков, скорее всего легкая степень депрессии. Возможно, для них были бы сопоставимо эффективны и другие способы справиться с депрессией. И даже в этом случае препарат начинает действовать спустя несколько недель после начала его приема. В остальных случаях, вероятнее всего, подбор антидепрессантов может растянуться на годы, не меньше чем психоанализ.
Противники психоанализа говорят о страхе стать зависимыми от переноса на психотерапевта. Однако в основе психоанализа лежит идея изменений, выращивания внутри субъекта ресурса, способного справляться с вызовами, которые предлагает жизнь. Антидепрессанты не делают ничего подобного, более того, принимающий антидепрессанты вполне реально становится зависимым от приема препарата. Иногда в результате синдрома отмены препарата человек попадает больницу.
По мнению автора романа психоанализ хорош для объяснений, но не эффективен для изменения. Но разве можно говорить об изменениях в случаях приема антидепрессантов, если автор говорит, что, похоже, ему придется принимать их всю жизнь.
Когда противники говорят о дороговизне психоанализа, то стоит заметить, что покупка антидепрессантов и визиты к психиатру за подбором препаратов вполне сопоставимые по стоимости со стоимостью психоанализа.
Психоанализ не вызывает побочных эффектов, не разрушает органы и ткани, как это неизбежно делает многолетний прием достаточно токсических антидепрессантов.
Отмечу не только глубину его размышлений автора, но и их противоречивость:
Э. Соломон в своем романе предстает как сторонник нейробиологического подхода к депрессии, как типичный представитель современного мира , когда не нужно размышлять, не нужно переживать, принял таблетку- и ты снова вкушаешь радости жизни. Тем более соблазнительно звучат слова ученых, обещающих рай: «Мы лишь на заре фармакологического изобилия- рассуждает Рандольф Нессе - вполне вероятно, что новые лекарства, которые сейчас разрабатываются, помогут быстро, легко, дешево и безопасно блокировать нежелательные эмоции... Я могу себе представить, что через несколько десятилетий мир будет фармакологической Утопией.»
И, Несмотря на видимое согласие автора на приглашение в «Утопию», где растворятся все проблемы и переживания, в конце книги Эндрю Соломон задает себе вопрос «что же такое Я? -и отвечает -Это человек, живущий в мире, в котором возможны разного рода манипуляции, и принявший те или иные из них».
На мой взгляд, под манипуляциями автор романа понимает свое согласие и одновременно страх того, что его жизнь теперь зависит от препаратов- на момент написания романа он семь лет «играет с лекарствами», в разных комбинациях и разных дозировках, и признается, что будет делать это до конца своих дней. Далее он рассуждает: «я думаю, что каждому из нас дана от природы некая сила, которая называется волей.
Я не приемлю такого понятия, как химическая предопределенность. Это звучит как попытка отделить себя, свое Я- такое зыбкое и хрупкое, от химических препаратов. Но далее Э. Соломон продолжает : «Я- это тот, который делает выбор. Мышление представляется мне менее убедительным свидетельством существования, чем способность делать выбор. Наше Я кроется в выборе, в каждом случае выбора, совершаемого каждый день. Я - тот, который делает выбор принимать лекарства два раза в день. Те автор представляет Я как того, кто выбирает а не того, кто размышляет?
Но мои предположения о нежелании автора размышлять о том , что же происходит с его жизнью были разрушены Эндрю Соломоном в самом конце этого романа: «Противоположность депрессии- не счастье, а жизненность, и моя жизнь жизненна, даже когда она печальна. Тем временем я открыл то, что должен назвать душой, ту часть себя, которой я и вообразить то себе и не мог до того дня, когда семь лет назад ад явился ко мне с неожиданным визитом.»
Вот такой способ через страдания открыть в себе душу выбрал Эндрю Соломон.